Когда я говорю хастл, у меня есть подозрение, что я имею в виду нечто другое, чем все остальные. Люди думают, что хастл это шаг на 4 счета, смены, веревочки и поддержки. А для меня это что-то гораздо большее, это то, что находится внутри человека и выражается посредством движения. В других танцах рамки теснее. Лично мне только хастл может дать ту свободу и перспективу, которых я жажду. Поэтому я хастлу никогда не изменю.

- Сколько лет ты танцуешь и откуда это взялось в твоей жизни?

- Я пришла в хастл в 2003 году. Это был первый танец, которым я стала заниматься. И он так и остался, как первая и единственная любовь, на всю жизнь. Как у многих, сначала у меня появился танцующий приятель, который однажды привел меня на легендарную дискотеку на Арбате. С тех пор я поняла, что самый лучший способ научиться танцевать – это полное погружение. Когда живешь этим 24 часа в сутки 7 дней в неделю, все происходит моментально. Когда я только начала заниматься, я была поражена, потому что я поняла, что это то самое, что я танцевала всю жизнь! Только в паре, только еще интереснее!

- Почему ты начала преподавать?

- Все получилось само собой. Мне очень хотелось учиться, но у меня, на тот момент студентки, не было денег, чтобы платить за обучение. И мой преподаватель предложил мне ассистировать ему, обучать новичков. Получилось, что учиться танцам и преподавать я начала одновременно. А когда почувствовала, что то, что я даю, уже намного больше того, что я получаю, я стала вести группы самостоятельно.

- Почему ты отдала предпочтение преподавательской деятельности, а не конкурсам?

- Моя конкурсная жизнь не очень хорошо складывалась, потому что, мне кажется, нужно иметь какую-то стервозность, постоянное желание кому-то что-то доказывать, бороться, вгрызаться зубами. Я не люблю конкурсы за эту дурацкую атмосферу соперничества. Дружеская атмосфера, атмосфера поддержки намного ценнее. Когда мы танцуем на дискотеках, мы смотрим друг на друга не с завистью, а с радостью.

- В твоем преподавании заметна собственная школа, свой стиль, свои наработки. Что повлияло на тебя, откуда ты брала эти приемы?

- Очень многое оказывает влияние: разные партнеры, разные танцы, даже единичный поход на дискотеку помогает анализировать свои ощущения. Мне очень помогают, например, знания из геометрии, многое дали индивидуальные ученики. Когда понимаешь, что старые приемы не работают, а надо достучаться конкретно до этого человека, ты ищешь новые способы. Я без конца учусь у своих учеников.

- Тебя не напрягает тот факт, что каждые полгода приходит группа ничего не умеющих людей? Более того, скорее всего они никогда не занимались телесными практиками? Они приходят к тебе деревянные, и тебе снова в который раз нужно из них что-то сделать?

- Нет-нет, меня это совершенно не напрягает, меня это стимулирует! Просыпается азарт раскрыть людям возможности их тела, о которых они не подозревали. Нельзя сказать, что я постоянно учу одному и тому же. Каждую новую группу я учу чему-то новому. На своем опыте могу сказать – развитие бесконечно. Фраза, которая меня всегда успокаивает - «нет предела совершенству».

- Хастл достаточно простой танец, набор движений можно выучить за несколько месяцев. Где в нем горизонты для развития?

- Когда я говорю хастл, у меня есть подозрение, что я имею в виду нечто другое, чем все остальные. Люди думают, что хастл это шаг на 4 счета, смены, поддержки, веревочки. А для меня это что-то гораздо большее, это то, что находится внутри человека и выражается посредством движения. В других танцах рамки теснее. В хастле, мне кажется, рамок нет вообще. Лично мне только хастл может дать ту свободу и перспективу, которых я жажду. Поэтому я хастлу никогда не изменю.

Мои ученики, бывает, говорят: «Мне надоел хастл! Пойду заниматься чем-нибудь еще». Мне бывает немножко обидно, потому что я считаю, что им не хастл стал скушен, а они себе стали скучны. Им больше нечего вложить в танец. Если ты себя исчерпал и не хочешь развиваться, тогда тебе становиться скучно. Можно поучиться другому танцу, чтобы взять что-то оттуда. Я, например, занималась джаз-модерном. Один из моих любимых партнеров Леша Харитонов занимался хип-хопом. Когда я танцевала с ним, я машинально перенимала его стилистику, и хотя я никогда не занималась хип-хопом, у нас были очень интересные танцы. Также я ходила на аргентинское танго. Это многое мне дало для самовыражения через хастл.

- Чем NovaDance отличается от других танцевальных студий?

- Прежде всего, мы не агитируем людей на участие в конкурсах, на борьбу. У нас есть настроенность всех преподавателей научить людей чувствовать то, что происходит внутри них и выражать это посредством танца. Довольно часто к нам приходят люди зажатые, которые лишний раз бояться сделать движение, им кажется, что они все делают неправильно. Очень хочется помочь им, снять эти зажимы. На собственном опыте могу сказать, что единственная помеха человеку научиться танцевать – это его собственное нежелание. Те, кто хотят, всегда научатся! Даже если есть проблемы со здоровьем, даже если человек абсолютно не слышит музыку. Чувство ритма и музыкальный слух развиваются! Безнадежных людей нет!

- Что самое сложное и самое приятное в твоей работе преподавателя?

- Самое сложное – это ученики, которые приходят не учиться танцевать, а что-то доказать. Вместо того чтобы довериться опыту и чутью преподавателя, они начинают гнуть свою линию. Мне хватает одного занятия, чтобы это понять, и больше такие ученики ко мне не приходят. А самое приятное – это момент, когда ты смог достучаться до конкретного ученика. Бывает, ты видишь, что человек тебя не понимает. Ты приводишь ему примеры, сравнения, стучишься-стучишься, и видно, что человек старается, но у него никак не выходит. И вдруг тебя осеняет! Ты начинаешь говорить и видишь, что сработало! И самое сложное, постараться это закрепить. Не начать кричать от восторга «ура, получилось!», и тем самым сбить весь настрой, а наоборот, затаить дыхание, попросить повторить, закрепить.

- В твоей практике есть занятия, когда вы с учениками танцуете с закрытыми глазами. Про эти занятия рассказывают, что это даже не урок танцев, а какой-то сеанс групповой психотерапия или разбор полетов. Люди выходят совершенно потрясенные после таких занятий.

- Мне кажется, когда ты танцуешь, ты определенным образом живешь. Танец – это особое состояние души и тела. Есть человек спящий, человек бодрствующий, а есть человек танцующий. Для меня танец – это нечто большее, чем шаги под музыку. Я очень люблю проводить эти занятия с закрытыми глазами, потому что именно в них пытаюсь достучаться до внутреннего настроя учеников. Заставить их хотя бы немножко почувствовать то, что чувствую я, когда танцую. И мне кажется, у меня это получается. Я же вижу, когда они танцуют с закрытыми глазами, какое у них выражение лица!

- Человек танцующий, какой он?

- Когда ты танцуешь, ты одновременно выдумываешь и говоришь правду, сочиняешь и раскрываешь в себе что-то глубинное. В танце ты можешь позволить себе то, чего никогда не позволил бы в жизни, но очень хочется. Правилами общества мы зажаты в определенные рамки. В танце же ты свободен выразить себя так, как тебе хочется. Это определенная степень свободы. И грань между явью и вымыслом очень расплывчатая. В этом танце, под эту музыку, с этим партнером ты можешь почувствовать себя так, как никогда себя не чувствовала, например, королевой или Мисс Вселенная. И когда танец заканчивается, ты думаешь: «Я это все придумала, или я действительно Мисс Вселенная, просто я обычно забываю об этом?». Не знаю, сколько жизней мы живем на самом деле, но в танце есть возможность прожить много-много жизней.

- Что бы ты пожелала всем, кто учится танцевать?

- Не останавливаться. Мне кажется, нет такой грани между «учусь танцевать» и «уже танцую». Человек, который делает самые слабые попытки двигаться под музыку, хотя бы одной головой или мизинцем левой ноги, уже танцует. И в то же время самый опытный партнер, который уже вроде бы все знает, все равно продолжает учиться. В общем, учиться и танцевать – это одно и то же. Главное не останавливаться!

Интервью брала: Евгения Терёшкина. Москва, 2009 г.